Евгений Галицын об особенностях разных стилей и школ

Евгений Борисович Галицын

Уважаемые читатели и Господа – комментаторы моей предыдущей статьи!

Не хочу никого персонально из комментаторов обидеть, но обращаю ваше высокое внимание на странные особенности и избирательность человеческого восприятия – (это когда человек из контекста выдергивает только то, с чем он согласен или не согласен, что ему нравится или не нравится, или то, что ему хочется прокомментировать, высказывая свою особую, отличную точку зрения, даже если это может исказить общий смысл первоначального материала).

Вы почему-то оставили без внимания мой ПЕРВЫЙ ОСНОВНОЙ ПОСЫЛ:

«Я никому не навязываю свою точку зрения, и не настаиваю, что везде должно было быть только и именно так. Может быть, где-то или у кого-то было иначе, но меня (а потом уже и я) учили именно так».

Однако вы «зацепились» за мои слова «Однако основной посыл — представить, что у атакующего в руке нож, который надо «не принять на себя» (в Уэчи-рю и Годзю-рю — иначе) и просите разъяснить или уточнить этот «основной посыл» и что значит «иначе».

Ну, наверное, не мне – зеленому дилетанту на весь ФБ пристало трактовать краеугольные принципы подготовки тела в уважаемых мной школах Уэчи- и Годзю-рю, во всех их старых и современных ипостасях. Это, надеюсь, гораздо лучше меня растолкуют или сами комментаторы-знатоки этих стилей, и тем самым развеют мои — возможно невольные -заблуждения))). Меня учили, получая удары, их «проглатывать» или «размазывать» по телу, а не принимать их прямо на себя в надежде на свою подготовленность и набивку. Но современные адепты Годзю-и Уэчи-рю значительно отличаются своими параметрами от нас, маленьких и «сохлых», поэтому – мы помним и учитываем: «что адепту годзю-рю – шлепок, то нам может быть — совсем ой-ё-ёй беда»)))

Мне всегда нравилось выражение «В каждой избушке – свои погремушки». Это в полной мере я отношу и к особенностям разных стилей и школ.

Мне еще осенью 1972 года Мацуо Хига (на всякий случай – уже тогда 4 Дан невиданного мной прежде Годзю-рю) кулаками довольно безжалостно вдалбливал в голову: «Иногда полезно «как бы «пропустить» несильный удар противника, тем самым втягивая его в свою дистанцию, на которой можно полностью нейтрализовать его и ответить «чимэй». И сопровождал свои поучения красивыми словами – «Лучший способ спастись от дождя – прыгнуть в море», или «Лучше остаться без зуба или глаза, но после боя похоронить своего противника»… Я это помнил и помню, но только как крайний вариант, хотя…

Что касается уважаемого мной Кёкусина, то моё личное «полно-контактное» знакомство с его представителями случилось уже в начале 80-х. К нам на тренировку молодежной сборной ЛенВо начальник боевой и физ. подготовки Округа и начальник СКА привели двух офицеров-поляков, которые приехали поступать в военное училище, и которые попросили разрешения поучаствовать в нашей тренировке. Я такое разрешение дал и поставил их в общий строй. Заодно хотел посмотреть, что такое польский Кёкусинкай и что эти ребята из себя представляют. Все два часа парни отпахали не хуже наших, честно, но технику делали в весьма характерной, не похожей на памятную мне манеру Сергея Жукова. И в конце тренировки довольно вежливо, но настойчиво и громко напросились на спарринги.

В присутствии своего прямого начальства я не имел морального права «отдать на съедение» этим крепким парням (оба были ростом под 175-180 и оба -килограммов по 75-80, один из них был в черном поясе, второй – в зелёном) никого из моей «молодежки». Поэтому пришлось этот мягкий вызов – «предложение «немного поработать в спарринге» принять мне самому… Такое случалось периодически – особенно с гостями из других городов.

Мои ребята, один из гостей и два полковника с любопытством присели на скамеечку, а мы с «черным поляком» поклонились друг другу и сделали по шагу вперед…
А дальше – все случилось в точности как в этом абзаце моей статьи: «А в условиях стресса, которым сопровождает любой поединок, из подсознания «вылетает» только то, что отработано десятки тысяч раз, и произойти это должно в доли секунды»
Так всё и случилось. Парень, едва сблизившись, правой ногой издали сразу довольно сильно ударил мне в середину левого бедра маваси гери (то, что теперь называют Лоу-киком), разбросав при этом руки в стороны и полностью раскрыв голову.

От неожиданности и боли (мы же на спортивных тренировках по ногам не работали, технику Кёкусина я видел только у Жукова и в двух книжках Оямы, о правилах не имел представления вообще, да и лоу-кик, вообще-то, довольно болезненная штука) я, увидев в зоне досягаемости его открытую голову, сразу ударил Гяку-ци ему в нос… Ноги у него как-то подломились в коленках и он как-то резко опустился на попу… Я даже дрогнул – я ведь «уронил» офицера-иностранца, да ещё в присутствии своих учеников и представителей командования, — скандал!

Но все обошлось. Вытирая текущую из носа кровь, поляк обиженно сказал- «А в лицо же бить — нельзя!». На что я, довольно сильно прихрамывая, ему ответил- «И по ногам бить — тоже запрещено!».

Тут уж вмешались наши «отцы-командиры», парня провели в санчасть останавливать кровь, и продолжения с другим не последовало. Но расстались мы вроде бы без обид, даже поблагодарили друг друга за науку.

О чем этот говорит? Уж точно и однозначно — не о преимуществах нэко рю или кёкусина.

Какие выводы из всего этого предлагает нам наш великий и могучий русский язык?? Их ведь тоже можно принять как ПРИНЦИПЫ ТРАДИЦИОННОГО КАРАТЭ:

  1. «Если соглашаешься играть на чужом поле и по чужим правилам – почти всегда проиграешь».
  2. « Не зная броду – не суйся в воду»
  3. «Не лезь в чужой монастырь со своим уставом»

Главный редактор блога «Каратэ длиною в жизнь».
Опыт занятий боевыми искусствами с 1988 года.